...

Андрей Трушин, г. Пушкин, 30 л.

Крест Александра

Крест Александра
Посвящается Александру Карелину –
трехкратному олимпийскому чемпиону,
Заслуженному мастеру спорта СССР.

Он вырос в Сибири, где сосны как сталь,
Где ветер кусает до звона в зубах.
Парнишка, в чьих жилах не пламя, а град,
Упал на колени, чтоб встать, как монах.
На коврик, где ярость кипела ключом,
Где мир забывал о границах иных,
Он вышел, и поступь под общим лучом
Стянула в единый узор всех живых.
Тринадцать лет мир не бросал ему вызов,
Тринадцать бессмертных, безжалостных зим.
Он был не борец – он был глыбой, утесом,
Медведем, что с детства вскормила тайга.
Но капля, что точит каменья упорством,
Явилась из чуждых, далеких миров.
Гарднер – соперник, и в жизненном торге
Он вдруг показал, что не вечен улов.
Мгновенье. Подсечка. И с треском и дрожью
Рухнул на лопатки «великий» боец.
Лицо его, спрятанное в бездорожье,
Было – как вопль, что застыл до колец.
Он плакал. Слезами, солеными, вязкими,
Смывая ту славу, что вечно носил.
И зал, поначалу застывший под маской,
В едином порыве вдруг взор и спросил:
«Ка-ре-лин!» – гремело, как крестная вера,
Сквозь тысячи душ, превратившихся в крик.
Он встал, как живая, немая химера,
И в каждом из нас его голос возник.
Не в золоте суть, не в медальном наречье,
А в том, как мы падаем рядом в грязи.
Ведь русский с калмыком и с братом-татарином
В тот миг не делили на «наш» и «чужих».
Мы поняли: проигрыш – это не плен.
Единство – в крови, что кипит за спиной.
Он пал, но не сломлен. Он поднял колени –
И стал он не просто «герой», а – святой.
Останься, Карелин, в сибирских просторах,
Где силы черпали отцы и деды.
Ты – совесть, ты – мужество, ты – наша опора,
Ты – крест всей России, пронесший беды.
Мы верим, что крепость не в силе мышц,
А в том, как мы держим друг друга в огне.
Ты — наше единство. Ты — свет, что пронзил
Олимп и всю землю на этой волне!

Андрей Трушин, г. Пушкин, 30 л.

Крест Александра
Посвящается Александру Карелину –
трехкратному олимпийскому чемпиону,
Заслуженному мастеру спорта СССР.

Он вырос в Сибири, где сосны как сталь,
Где ветер кусает до звона в зубах.
Парнишка, в чьих жилах не пламя, а град,
Упал на колени, чтоб встать, как монах.
На коврик, где ярость кипела ключом,
Где мир забывал о границах иных,
Он вышел, и поступь под общим лучом
Стянула в единый узор всех живых.
Тринадцать лет мир не бросал ему вызов,
Тринадцать бессмертных, безжалостных зим.
Он был не борец – он был глыбой, утесом,
Медведем, что с детства вскормила тайга.
Но капля, что точит каменья упорством,
Явилась из чуждых, далеких миров.
Гарднер – соперник, и в жизненном торге
Он вдруг показал, что не вечен улов.
Мгновенье. Подсечка. И с треском и дрожью
Рухнул на лопатки «великий» боец.
Лицо его, спрятанное в бездорожье,
Было – как вопль, что застыл до колец.
Он плакал. Слезами, солеными, вязкими,
Смывая ту славу, что вечно носил.
И зал, поначалу застывший под маской,
В едином порыве вдруг взор и спросил:
«Ка-ре-лин!» – гремело, как крестная вера,
Сквозь тысячи душ, превратившихся в крик.
Он встал, как живая, немая химера,
И в каждом из нас его голос возник.
Не в золоте суть, не в медальном наречье,
А в том, как мы падаем рядом в грязи.
Ведь русский с калмыком и с братом-татарином
В тот миг не делили на «наш» и «чужих».
Мы поняли: проигрыш – это не плен.
Единство – в крови, что кипит за спиной.
Он пал, но не сломлен. Он поднял колени –
И стал он не просто «герой», а – святой.
Останься, Карелин, в сибирских просторах,
Где силы черпали отцы и деды.
Ты – совесть, ты – мужество, ты – наша опора,
Ты – крест всей России, пронесший беды.
Мы верим, что крепость не в силе мышц,
А в том, как мы держим друг друга в огне.
Ты — наше единство. Ты — свет, что пронзил
Олимп и всю землю на этой волне!