ВОПРЕКИ

 

Посвящается Якову Пункину – человеку,

прошедшему ад концлагерей и ставшему

олимпийским чемпионом.

 

Лежит могучая река,

Плывут над нею облака.

Здесь порт гудит и день и ночь,

Где каждый труд нести не прочь.

 

Простой портовый исполин,

Который здесь такой один.

Григорий — грузчик и борец,

Героя нашего отец.

 

Он мог на спор поднять коня,

Задором искренним звеня.

Могучий торс, упрямый взгляд,

Его победам каждый рад.

 

Но век отца был слишком мал,

В сырую землю он упал.

Когда мальчишке восемь лет,

В семье погас отцовский свет.

 

Но образ сильного отца

Остался в памяти мальца.

Он помнил этот крепкий хват

И мыслей внутренних набат.

 

Шли годы, мальчик подрастал,

Крепчал, как кованый металл.

Он выбрал спорт, тяжелый труд,

Где сила с честью нам не лгут.

 

На жестком, стертом полотне

Он с равным бился наравне.

Бросок, подсечка, пот ручьем,

Упрямство зрело с каждым днем.

 

Мужала плоть, как монолит,

Он честь Отечества хранит.

Среди просоленных ветров

Он стал основой из основ.

 

Успехи множились в борьбе,

Поверив собственной судьбе,

Он брал медаль, он брал почет,

Ведя победам строгий счет.

 

Цвела Советская страна,

Надежд и радости полна.

Заводы строили мосты,

Тянулись к солнцу их мечты.

 

Настал апрель. Весенний свет

Встречал его в начале лет.

Призыв в войска. Чеканный шаг,

Не дремлет за границей враг.

 

Но школа танковых частей

Полна товарищей, друзей.

В казармах — молодость и труд,

Здесь дни размеренно текут.

 

Смеялись парни в тишине,

Не помышляя о войне.

Еще был чист небесный свод,

И мирно двигался народ.

 

Но разорвал июньский сон

Фашистских полчищ легион.

Внезапно взвыли в ранний час

Сирены, заглушая глас.

 

И небо треснуло по швам,

Огонь ударил по домам.

Окончен безмятежный путь,

В былое время не шагнуть.

 

Спортсмен становится бойцом

Пред смерти ледяным лицом.

Стирает кровь былую стать,

Чтоб в пекле заново восстать!

 

Танкистской школы полигон

Внезапно погрузился в стон.

Вчера курсант, сегодня — в бой,

Закрыв Отечество собой.

 

Вчера был спорт, ковер и зал,

Где честно всякий побеждал.

Но здесь иной, кровавый счет,

Без правил смерть вперед идет.

 

Бездушный лязг, звериный рык,

К такому парень не привык.

Машина черная ползет,

Ломая судьбы и народ.

 

Тревога сердце бьет в набат,

В дыму не видно, кто здесь брат.

И гари едкой черный смрад

Сгустил вокруг кромешный ад.

 

Здесь нет бросков, здесь только сталь,

Осколки бьют в немую даль.

Отечество в огне горит,

И враг пощады не сулит.

 

Завел мотор, сомкнул броню,

Навстречу адскому огню.

Обрушил враг на их страну

Бесчеловечную войну.

 

Борец привык смотреть в глаза,

Но здесь свинцовая гроза.

Фашист не выйдет на ковер,

Он нападает, словно вор.

 

Ревут орудия вдали,

Защитники родной земли

Стоят стеной за каждый дом,

Сквозь пули, копоть, дым и гром.

 

Ряды редеют каждый час,

Но не окончен их рассказ.

В кольцо сжимается броня,

Лишая света среди дня.

 

Снарядов нет, кругом лишь ад,

Но не отступит их отряд.

Земля дрожит от бомб и мин,

Герой в строю, он не один.

 

Сплелись в безумстве смерть и жизнь,

Кричит сержант: «Давай, держись!»

Грохочет танковый снаряд,

Кромсая насмерть всё подряд.

 

Уже не выйти из кольца,

Но бьются люди до конца.

И Яков рвется в первый ряд,

Встречая грудью сущий ад.

 

Земля взметнулась до небес,

Затмив на миг горящий лес.

Взрыв оглушил, ударил в грудь,

В глазах туман и злая муть.

 

Оборван звук, пропал рассвет,

Как будто жизни больше нет.

В глухую тьму летит боец,

И кажется, пришел конец…

 

Очнулся Яков. Тишина.

Гудит в висках, звенит струна.

В крови лицо, чернеет мох,

Дается с болью каждый вдох.

 

Удар тяжелый смял всю грудь,

В глазах стоит сплошная муть.

Дрожит плечо, свело лицо,

Сомкнулось мертвое кольцо.

 

Встает с земли, не чуя ног,

Он сделал все, что только мог.

Но плен — жестокий, страшный рок,

Подвел трагический итог.

 

Смириться с долей он не смог,

Искал спасительных дорог.

Бежал к своим сквозь бурелом,

Но враг настиг в лесу глухом.

 

Погнали пленных, словно скот,

Где стонет страждущий народ.

Дорогой скорби в лагеря,

Где гаснет красная заря.

 

В каменоломнях пыль и мрак.

Свирепствует жестокий враг.

Здесь труд изводит день за днем,

Под страха гибельным огнем.

 

Грохочет камень, стонет твердь,

В глазах людей таится смерть.

Кирка сбивает руки в кровь,

Но он встает на камни вновь.

 

Болит от травмы голова,

И мысль ясна едва-едва.

И сводит тиком часть лица,

Но не сломать в плену бойца.

 

В бараке сыро и темно,

Надежды выбито окно.

Но Яков духом не упал,

Он братьям веру возвращал.

 

Шутил, превозмогая стон,

Хотя был в цепи облачен.

Травил рассказы в темноте,

Чтоб свет зажегся в пустоте.

 

Он вспоминал родной ковер,

Где вел с противником он спор.

И эту силу брал с собой,

Вступая в ежедневный бой.

 

Казалось, хуже места нет,

Здесь навсегда потерян свет.

Но ждал героев новый круг,

Где каждый шаг несет испуг.

 

Этапом новым в никуда

Увозят пленных поезда.

В чужие топи повезли,

Подальше от родной земли.

 

Гнилые, гиблые места,

Вокруг сплошная пустота.

Болота дышат вязкой тьмой,

Закрыв дорогу им домой…

 

Немецкий лагерь, топь болот,

Куда согнали наш народ.

Колючей проволоки ряд,

Холодный и жестокий взгляд.

 

Здесь солнце тонет в вязкой мгле,

И смерть шагает по земле.

Здесь каждый день — незримый бой

С неумолимою судьбой.

 

Но вот ползет коварный враг,

Он проникает в их барак.

Свирепый тиф, горячка, бред,

Он гасит в душах слабый свет.

 

Косит людей жестокий мор,

Выносит новый приговор.

И Яков падает в бреду,

Предчувствуя свою беду.

 

Уходит сила, тает плоть,

Болезни гнет не побороть.

Борец могучий стал как тень,

В огне сгорает каждый день.

 

Всего лишь тридцать шесть кило,

Он дышит хрипло, тяжело.

Ушли все мышцы без следа,

Настала лютая беда.

 

Дыханье слабое в груди,

Надежды нет уж впереди.

Ослаб измученный боец,

И близок, кажется, конец.

 

Среди болезней и смертей

Иссушен узник до костей.

Не в силах воля управлять

Тем телом, что не может встать.

 

Смерть дышит мраком и тоской,

Грозит безжалостной косой.

Казалось, всё — окончен путь,

И время вспять не повернуть.

 

Напрасен был тяжелый труд,

Его могилы рядом ждут.

Звучит над лагерем свисток,

Жестокий утренний урок.

 

Морозный плац. Собачий лай.

Жестокий, беспощадный край.

Молчит шеренга храбрецов,

Похожих здесь на мертвецов.

 

У Якова темнеет взор,

Читает немец приговор:

Кто упадет — тот сразу в ров,

Закон у палачей суров.

 

Земля уходит из-под ног,

Он сделал всё, что только мог.

Колени гнутся к мерзлой мгле,

Он опускается к земле.

 

Звучит затвора лязг стальной,

Смерть нависает за спиной.

Но в миг, когда земля близка,

Его хватает вдруг рука!

 

Товарищ верный прячет взгляд,

Скрывает слабость весь отряд.

Под мышки держат два плеча,

Спасая жизнь от палача.

 

Плечо к плечу, незримый щит,

Товарищ брата здесь хранит.

Они спасают от свинца

Смертельно бледного бойца.

 

Он выжил, веря лишь друзьям,

Назло жестоким палачам.

Отступит тиф, сойдет на нет,

И вновь забрезжит слабый свет.

 

Мороз отступит, снег сойдет,

Весна надежду принесет.

И сорок пятый светлый год

В сердцах свободою блеснет.

 

Из Оснабрюка в страшный час

Он не смыкает впалых глаз.

Собрав остаток скромных сил,

Свой путь на волю проложил.

 

Рывок во тьму, бросок вперед,

Туда, где темный лес спасет.

Сквозь лай собак и блеск огней,

Во мрак спасительных теней.

 

Четырнадцать ночей и дней

Сквозь чащу он бежал скорей.

Питался мхом, скрывал следы

От гончих псов и от беды.

 

Леса укрыли беглеца,

В тени зеленого венца.

Земля давала свой ночлег,

Чтоб выжить смог здесь человек.

 

И вот, шагнув на край земли,

Навстречу вышли патрули.

Чужая форма, громкий смех,

Союзник празднует успех.

 

Свобода! Больше нет преград,

Покинут был фашистский ад.

Он дышит ветром перемен,

Стряхнув с себя жестокий плен.

 

Союзник руку подает,

За океан с собой зовет.

Предложен сытый, мирный быт,

Где ужас лагерей забыт.

 

Сулят покой на все года,

Куда не долетит беда.

Зовут оставить ту страну,

Забыть про смерть и про войну.

 

Но непреклонен был солдат,

Не принял он таких наград.

Ему Отчизна лишь нужна,

Пускай изранена она.

 

Отвергнут был заморский рай,

Зовет его родимый край.

Его семья, его народ,

К родному дому он идет.

 

Победа! Враг разбит в пыли,

Настало счастье для земли.

Сын возвращается домой,

Окончен этот страшный бой.

 

И верит он: конец слезам,

Конец лишениям, смертям.

Что можно сбросить этот гнет,

И счастье вновь к нему придет.

 

Но эйфория тихих дней

Угаснет в зеркале теней.

Реальность жесткая страшна,

Итог свой подведет война.

 

Когда вернется к жизни той,

Что снилась в яме земляной,

Иллюзий сладких рвется нить:

Врачи прикажут всё забыть.

 

Прошел герой сквозь адский мрак,

Повержен в прах жестокий враг.

Но, глядя в зеркало сейчас,

Слеза блестит из впалых глаз.

 

Иссякла мышечная стать,

Ее теперь не отыскать.

Всего лишь тридцать шесть кило,

Смотреть на это тяжело.

 

Свело лицо, дрожит плечо,

В груди от боли горячо.

Остался страшный нервный тик,

Который в плоть и кровь проник.

 

Врачи выносят приговор:

«Забудь, боец, родной ковер!

Ты инвалид, окончен путь,

И силу больше не вернуть.

 

Оставь надежды и мечты,

Уже не станешь прежним ты.

Тебе бы просто тихо жить,

И о победах позабыть».

 

Слова, как молот, бьют в висок,

Подводит жизнь плохой итог.

Диагноз режет, словно нож,

Его никак не зачеркнешь.

 

Погибла главная мечта,

Осталась только пустота.

Зачем он выжил в тех снегах?

Чтоб утонуть в своих слезах?

 

Забрал все силы лютый враг,

Душа погружена во мрак.

Борец, сломавший сталь оков,

К таким ударам не готов.

 

Настала темная печаль,

И смотрит он с тоскою вдаль.

Раздавлен, уничтожен дух,

Огонь внутри совсем потух.

 

Ведь без борьбы не нужно дней,

Судьба смеется всё сильней.

Он спасся, чтобы стать никем?

Сдаваясь тяжести проблем?

 

Не в силах этот рок принять,

Пытается герой восстать.

Он хочет сбросить этот груз,

И разорвать сплетенье уз.

 

Он делает простой размах,

Чтоб одолеть проклятый страх.

Рывок руками — но в ответ

В груди вдруг меркнет слабый свет.

 

Колени предают бойца,

И мукам не видать конца.

Теряет он остаток сил,

Как будто землю обхватил.

 

Один простой, нелепый мах

Рассыпал все мгновенно в прах.

Лежит поверженный герой,

Наедине с самим собой.

 

Лежит в отчаянье глухом,

С пустой душой, покинут сном.

И тело больше не живет,

Не рвется с яростью вперед.

 

Проигран самый важный бой,

Но не с врагом, а сам с собой.

Упал на дно, померк рассвет,

Огонь погас, и силы нет.

 

Закрыл он сердце на замок,

Приняв судьбы жестокий рок.

Обузой стал для той земли,

Что от врагов они спасли.

 

За что он кровь свою пролил?

Чтоб тлеть теперь остатком сил?

Врачи сумели сделать то,

Что в лагере не смог никто:

 

Сломать упрямый стержень в нем,

Что не сгорел под тем огнем.

Смирился с участью больной

С поникшей, сгорбленной спиной.

 

Окончен путь былых побед,

Остался только горький след.

В груди зияет пустота,

И давит камнем немота.

 

В глухом углу, в тиши пустой

Он прячет взгляд свой ледяной.

Не выйдет больше на ковер,

Судьба прочла свой приговор.

 

И давит тяжесть горьких уз,

Несет он свой тяжелый груз.

Как жить теперь, зачем дышать,

Когда нельзя уже мечтать?

 

На самом дне своей тоски,

Где рвется сердце на куски,

Он смотрит на свои персты,

Что стали слабы и пусты.

 

Дрожит рука, плечо свело,

Как это бремя тяжело!

Он помнит страшный час ночной

И тех, кто встал за жизнь стеной.

 

Когда он падал в черный ров,

Без сил, без мыслей и без слов,

Его успели удержать

И смерти в бездну не отдать.

 

Они держали крепкий щит,

Где смерть над узником висит.

Они пошли в смертельный бой,

Чтоб брат дышал сейчас живой.

 

И словно вспыхнул в сердце свет,

Давая правильный ответ:

Он не имеет права пасть

И от отчаянья пропасть!

 

Предать ту жертву он не смел,

Пока душою не истлел.

За тех, кто сгинул в тех печах,

Кто превратился в скорбный прах.

 

За их любовь, за их сердца

Он должен биться до конца.

И закипает в жилах кровь,

Чтоб возродиться к жизни вновь!

 

Сквозь боль остался он служить,

Чтоб дух и тело исцелить.

Вдали от лишних строгих глаз

Тренировался каждый час.

 

Глуша внутри протяжный стон,

Характер тренирует он.

Собрав всю волю, став сильней,

В тиши казарменных ночей.

 

За шагом шаг, за следом след,

Давая внутренний обет,

При свете тусклом, в тишине

Он вновь готовится к войне.

 

Сначала легкий поворот,

И пот ручьями спину жжет.

Дрожат колени, рвется нить,

Но он обязан победить.

 

Трещат суставы, как стекло,

Ему чертовски тяжело.

Но он упрям, как монолит,

Хоть каждый мускул в нем болит.

 

Вернулась мышечная стать,

И тело стало оживать.

Ушел пугающий скелет,

Забрезжил долгожданный свет.

 

Но вот беда — проклятый тик

В привычку намертво проник.

Плечо уходит резко вбок,

Срывая правильный бросок.

 

Контузий страшная печать

Мешает снова побеждать.

Но тут великий час настал,

Когда борец умнее стал.

 

Он понял: спорить с той бедой

Не нужно жесткою борьбой.

То, что казалось слабиной,

Предстанет грозною стеной!

 

Движенье левого плеча

Сбивает с толку силача.

Соперник вес перенесет,

А Яков вмиг бросок начнет!

 

Проблему в силу превратил,

В источник небывалых сил.

Коварный, хитроумный финт,

Его неоспоримый «винт».

 

Бросок прогибом бьет врага,

Победа стала дорога.

Уловка сводит всех с ума,

Рассеялась над парнем тьма.

 

Но вот пришел победный год,

Он к первенству страны идет.

И вышел гордо на ковер,

С соперником вступая в спор.

 

Финальный гонг, звенит струна,

Героем дышит вся страна.

И право честно получил,

Собрав в кулак остатки сил,

 

Поднять родной советский стяг,

В краях, где сдастся всякий враг.

Уж ждет всемирный пьедестал,

О коем он в бреду мечтал!

 

Настал великий, славный год,

Идет к победам наш народ!

Восторгом дышит этот зал,

Где ждет героев их финал!

 

Сверкают вспышки там и тут,

Бойцы команды строгой ждут.

Газетчик пишет свой отчет,

Историк свой подводит счет.

 

Шагнул герой на свой ковер,

Готов решить извечный спор.

Спокоен, тверд его оскал,

В груди бушует страсти шквал.

 

Соперник крепок и силен,

И ждет побед великих он.

Гора из мышц, свирепый взгляд,

Порвать на части всех он рад.

 

Свисток. Судья дает сигнал,

Накал эмоций сжал весь зал.

Схватились насмерть два бойца,

И бьются парни до конца.

 

Хрустят суставы, стонет пол,

Никто так далеко не шел.

Кружит противник, словно зверь,

Пытаясь вскрыть глухую дверь.

 

Но крепок Яков, как гранит,

Святую клятву он хранит.

Его не сдвинуть, не сломать,

Он вышел только побеждать.

 

Внезапно дернулось плечо,

Соперник дышит горячо.

Увидев это, мощный враг

Свой начинает главный шаг.

 

Клюет противник на обман,

Попав в расставленный капкан.

Смещает вес, идет в обхват,

И нет уже пути назад.

 

Неуловим его бросок,

Как пуля, точен и жесток.

Легендой ставший мощный «винт»!

Сложнейший хитроумный финт!

 

Прогибом вправо бьет спина,

Судьба наградою полна!

Летит противник на ковер,

Окончен этот долгий спор!

 

Прижат к ковру могучий торс,

Окончен самый сложный кросс.

И встал с трибун ревущий зал,

Весь мир величье осознал!

 

Звучат фанфары для бойца,

Его триумфу нет конца!

Но нервной дрожью на лице

Осталась память о свинце.

 

Судья берет его ладонь,

В глазах мерцает тот огонь.

Рука взмывает к небесам,

Борец не верит чудесам.

 

Утихли крики, шум пропал,

Как будто в вечность он попал.

Один стоит среди ковра,

Пришла победная пора.

 

Ступень сияет впереди,

Медаль сверкает на груди.

Играет гимн большой страны,

И звуки гордости полны.

 

В руках тяжелый, звонкий сплав,

Герой стоит, спокоен нрав.

Триумф заслуженный настал,

Взошел на высший пьедестал.

 

Он помнит силу у отца,

И взгляд родимого лица.

Отец не дожил до седин,

Но им гордится верный сын.

 

Медаль — как символ прошлых лет,

Где дан Отечеству обет.

Где сквозь невыносимый ад

Он шел, не требуя наград.

 

Герой стоит, закрыв глаза,

И по щеке бежит слеза.

Он помнит топь чужих болот

И тот истерзанный народ.

 

Он помнит братское плечо,

Что грело в стужу горячо.

И тех, кто падал в мертвый ров,

Не выдержав чужих оков.

 

Их нет сейчас среди живых,

Но этот гимн звучит для них!

Они незримо здесь стоят

И вместе с Яковом молчат.

 

Здесь мудрость кроется одна,

Она для каждого важна.

Лишь тот, кто шел сквозь мрак ночной,

Оценит солнца свет живой.

 

А сталь рождается в огне,

В горниле страшном, в глубине.

И дух людской, пройдя сквозь ад,

Сильней становится стократ.

 

Лишь тот, кто выдержал удар,

В себе откроет редкий дар.

Кто смерть лицом к лицу встречал,

Тот станет твердым, как металл.

 

Преграды, раны, боль и стон

Борец стряхнул, как страшный сон.

Он сделал слабость тетивой,

Вступая в свой победный бой.

 

Любовь к народу и земле

Ему светила в черной мгле.

Ее не вырвать, не отнять,

Ее врагам не растоптать.

 

Победа вписана в скрижаль,

Уходит в прошлое печаль.

И над просторами страны

Слова заветные слышны:

 

Несокрушим такой народ,

Что свет сквозь бури пронесет.

Мы будем помнить сквозь года

Его величие всегда!