На ковре да, не боюсь, весь лимит страха я израсходовал в концлагерях
Яков Пункин

 

Победитель

Семья еврейская, советская страна,
Все вместе силы нерушимая стена.
И Яша Пункин, быть по силе наравне,
Идёт в «борьбу», чтоб, если что – помочь стране.

Он как отец рабочим делом увлечён
И на заводе Яше-токарю почёт.
И труд, и спорт его к победам тянут вверх,
Он победитель, значит, скоро ждёт успех.

Но наступает на Отечество беда,
Идёт война, идёт фашистская орда.
И Яков призван стать танкистом, и теперь
Боец за Родину он – мама, в сына верь!

Год сорок первый, и по всей стране бои,
И сердце Якова за Родину болит.
Под Минском бьётся он и вскоре там пленён,
Но твёрдо знает чемпион – не побеждён:

Бежит из плена дважды, дважды возвещён.
Ещё покажет вам себя наш чемпион!
Ну а пока он не сдаётся до конца,
И смотрят фрицы в лоб еврейского лица.

И знает Яков: коль поймут – исход один.
Им говорит: «Я мусульман – осетин,
А впрочем русский и советский человек».
Летит-летит над Оснабрюком бледный снег.

Татуировщик их, концлагерных, клеймит,
И на плече наколка синяя горит.
Уверен Яков: это надо пережить,
А дальше бог поможет нашим победить.

По Оснабрюку ходит чёрным горем тиф,
И если болен – то расстрел освободит.
По-русски шепчутся товарищи: «Спортсмен,
Не отдадим тебя костлявой тётке в плен».

На перекличке Яков падает почти,
Но удаётся всё ж товарищам спасти.
Якут, киргиз и русский держат с трёх сторон,
Стоит наш Яков – дружбой братьев он спасён.

Запомнил крепость русских заклеймённых рук
Концлагерь смерти под названием Оснабрюк.
Скелет да кожа – не иначе вид такой,
Но в сорок пятом убегает наш герой.

И вот Победа, и разгромлен враг-фашист,
И мирным голубем влетает чудо – жизнь.
Страну прославить Яков хочет как спортсмен,
Но врач твердит ему: «Дороги к спорту нет.

Ты истощён, ты тридцать весишь килограмм».
Но Яков Пункин говорит: «Не верю вам!»
Он каждый день теперь спешит в родной спортзал
И вспоминает Оснабрюка голоса.

К Олимпиаде чемпион теперь готов,
Он удивляет и коллег, и докторов.
За олимпийским боем – греко-римский бой.
Ты помнишь, Хельсинки, накал тот фронтовой?

В финальной схватке Яков вновь номер один.
Судья за руку тянет: «Ты непобедим!»
Но видит синее концлагеря клеймо,
И цифры кажутся колючею каймой.

Судья закатывает до плеча рукав,
На те же шифры, тот же лагерь указав.
И слёзы плавят синих цифр долгий бег,
И обнимает он спортсмена крепче всех.

На пьедестале олимпийский чемпион –
Наш Яков Пункин – он никем не побеждён.
И даже смерть теперь поверженно бежит,
Медаль на шее русским золотом лежит!